Время по-прежнему пахнет Ордой, сырой резедой и репрессиями

Я люблю, когда мне звонят ребята из провинции и приглашают в свой эфир. Ну, там, из Чикаго или Самары. Потому что очень часто тебя спрашивают о том, о чем в Москве или Питере в жизни не спросят, но что очень важно тебе. Вот так было и на этот раз, когда позвонили из Самары совершенно незнакомые Гор Мелконян и Сергей Лейбград. Сказали, что у них есть ютьюб-канал "Вкус времени". Что они хотят поговорить, о том, то делать живущим в России (спойлер: а ничего. Либо ты бежишь, как Курбский, либо юлишь перед Грозным. Впрочем, если довериться теории Стивена Пинкера о том, что человечество мало-помалу лучшеет... - а об этой книге мы говорили тоже, как о и "Группенфюрере" Юрия Малецкого, который когда-то уехал по еврейской линии в Германию, и жил, как и я, в Аугсбурге, и написал про эту жизнь роман "Группенфюрер", который очень неплохо бы прочитать любому, кто на эмиграцию решился: по крайней мере, на эмиграцию в Германию). Словом, вот видео этой программы, и если бы я жил в Самаре, то на "Вкус времени" бы непременно подписался.

promo dimagubin март 23, 2016 11:38 35
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…

Дьявольский союз, в котором участвовал твой прадедушка

Недавно я побывал там, где в тюрьме сидел (и надиктовывал "Mein Kampf") Гитлер, и где через забор похоронены казненные нацистские преступники. Я снял об этом 7-минутный фильм, который можно посмотреть здесь. Кладбище Шпёттингер - закономерный итог безумия и дьявольского соблазна, который позволили себе когда-то немцы.

Однако в этом безумии немаловажную роль играет пакт Молотова-Риббентропа, вследствие чего нацистская Германия и советская Россия пробыли союзниками около трети всей Второй мировой войны. Книга, обзор которой я написал для "Делового Петербурга", действительно блестяще разбирает этот пакт и его последствия, - это вам (не могу удержаться) не Путин с его принесенными из каких-то неведомых закрытых архивов документами, на основании которых русский деспот считает, что может единственно правильно трактовать историю. Мурхаус (в отличие от Путина) реально широк и реально великолепен; я получил колоссальное удовольствие просто от чтения, - чего и вам желаю.



Роджер Мурхаус. Дьявольский союз. Пакт Гитлера-Сталина. 1939-1941. М.: Corpus, 2020.

Счастье, что сегодняшние охранители способны прочитать текст размером максимум с заметку в газете, - а книгу уже не осилить. Поэтому газетный мир в России сильно поредел, а до книжного бизнеса не дотянулись (пока). Хотя за оскорбление, разжигание, пропаганду и прочий либерализм сегодня можно запретить любую приличную книгу и закрыть любое издательство, - я не шучу.

Книгу Роджера Мурхауса, например, предать анафеме просто. За одну только тему (пакт Молотова-Риббентропа, то есть Сталина-Гитлера), важность которой автор объясняет просто. Сталин с Гитлером были союзниками в течение 22 месяцев, пока пакт действовал, - то есть в течение трети всего времени Второй мировой войны. Еще раз: «Сталин был заодно с Гитлером треть войны»! Сейчас за такое утверждение – плевать, что математически безупречное, - можно и схлопотать по статье о реабилитации нацизма.

Поэтому лучший совет: пока не запретили, хватайте «Дьявольский союз» и читайте. У нас ведь масса вопросов по упомянутому пакту, так? Ну, начать с простейшего: верно ли, что Польша была сама виновата в своем разделе?
Мурхаус – фантастический знаток тех событий. В его книге – документы, газеты, письма, дневники, мемуары, зафиксированные стукачами разговоры. Похоже, он вообще знает всё, кто что делал и думал в течение тех самых 22 месяцев в Германии, СССР, Польше, Великобритании и Прибалтике. Плюс он рассказчик, каких поискать, - я листал страницы этого документального труда со скоростью чтения исторического романа.

Вот – детально, крупным планом – шок, который вызвал пакт среди нацистов и коммунистов (вплоть до расколов в зарубежных компартиях, - и до мгновенного переобувания в воздухе приспособленцев). Вот – экономическая составляющая пакта. Тоже подробно: как Сталин, затягивая поставки, пытался манипулировать Гитлером. Но в июне 1941 года все равно каждый 8-й немецкий танк был заправлен советским горючим, - хотя и советское оружие делались на привезенных из Германии станках.

А самая важная и яркая часть книги – это, конечно, последствия раздела Европы. Там самое сильное - даже не совместный парад 22 сентября 1939 года в Брест-Литовске (улыбающиеся Гудериан и Кривошеин на трибуне рядом, - а что такого, если сам Сталин пил за здоровье Гитлера?). Самое страшное – тот ад, который начался в поделенной Европе, и вина Польше в предыдущих разделах ничуть ни снимает вины с напавших на нее. В Польше Гитлер и Сталин почти синхронно арестовывали, выселяли, убивали, хотя и по-разному обосновывали. Бывали семьи (Мурхаус такие примеры приводят), когда родные братья попадали, один – в сталинские, а другой в гитлеровские застенки, где и пропадали навсегда.
Пакт вообще открыл дверь в ад, со всеми его филиалами, включая советско-финскую войну, когда на Хельсинки летели «хлебницы Молотова», советские кассетные бомбы, а Молотов уверял на голубом глазу, что это красная авиация сбрасывает пакеты с едой (точно так же он будет лгать до самой смерти, что секретных протоколов к пакту не существовало).

И дверь в ад открывалась в любую сторону. Мурхаус напоминает о каунасском молодом палаче по имени Смертонос, который, после разрыва пакта и прихода немцев в Литву, забил дубиной до смерти десятки евреев, полагая их причастными к зверствам советской власти. «Когда все кончилось, Смертонос отложил дубину, взял гармошку и заиграл литовский национальный гимн». За несколько часов до этой расправы НКВД расстреляло его родителей.
«Дьявольский союз» – в общем, не такая уж и метафора. В 1939 году в мире было три главных силы – фашизм, коммунизм и капитализм, и две из них заключили сделку, чтобы разгромить третью и поделить мир.

Не забудем, не простим.

P.S. Я не ожидал, что рецензия на книжку профессионального историка вызовет такой вой. Причем всех воющих объединяет 2 пункта (ну, помимо того, что СССР всегда и во всем был прав): 1) книги Мурхауса они не читали; 2) и читать они ее не собираются. Ощущение, что ты то ли в Иране, то ли в Ираке.

На вписке в Германии. Серия 5. Считают ли немцы нацистов людьми? - на ютьюбе мое новое видео

Современная конституция Германии начинается с фразы о неприкосновенности человеческого достоинства ("Die Würde des Menschen ist unantastbar"). Гражданину Российской Федерации это кажется совершеннейшим бла-бла-бла, типа как бла-бла-бла уже само название его страны: какая, к черту, федерация, если губернаторов снимает и назначает пожизненный самодержец? Конечно, во все эти "права человека", "достоинства" и "благородства" верят лишь, в то время всюду и всем правят сила и деньги... Увы: людям свойственно судить по себе. Нелегко допустить - и тем более принять - что жизнь в других странах может быть устроена принципиально иначе. Что там, например, преступников не пытают, не бьют, не унижают не потому, что "с жиру бесятся и из тюрьмы санаторий устроили", а потому, что у любого человека есть достоинство, и самого последнего негодяя нельзя бить, унижать и пытать. Даже если этот негодяй бил, унижал и пытал других. Так что, и нацисты для немцев - тоже люди? Да, и они. Для наглядности тезиса я отправился в баварский город Ландсберг. Дальше смотрите сами. Добавлю только, что я использовал две музыкальные темы. Сначала "Баварский вальс", в конце - "Немецкая песенка" из "Детского альбома" Чайковского, записанный специально для этого видео. Это о том, как жизнь может легко переходить в жуть.

О, ковидиоты!

Текст вышел в "Деловом Петербурге" полторы недели назад. С тех пор ситуация у меня в Аугсбурге сильно ухудшилась: число новых случаев заражения стремительно перелетело через "рубежные" 50 человек за неделю в пересчете на 100 тысяч жителей и сейчас уже почти вдвое вышел. В связи с чем почти во всем старом городе - маски обязательны и на улице, а после 22.00 алкоголь не продается ни в ресторанах, ни на вокзале, ни на автозаправках. И, если не ошибаюсь, встречи более чем впятером тоже запрещены. Хождение без маски обходится минимум в 250 евро, и полиции в самых тусовочных местах заметно прибавилось. Но текст, однако, своей актуальности еще не потерял.

Диктатура туалетной бумаги

«Covidiot» - свежее слово в европейских языках от английского до немецкого. Вот недавно в Берлине (возможно, вы слышали) без малого 40,000 ковидиотов вышли на демонстрацию против ковид-ограничений. Заодно там требовали  запретить 5G-связь, не принимать беженцев, пытались взять штурмом Рейхстаг и кричали: "Путин, Путин!"

Пара подробностей для живущих в России. Демонстрация была запрещена (небывалый случай!) властями Берлина: заявленное число участников превосходило разрешённое в эпидемию; демонстранты не собирались соблюдать социальную дистанцию и носить маски. Однако суд Берлина запрет властей отменил, - такое с судами в Германии сплошь и рядом. Вторая деталь: впервые вместе собрались не только ковидиоты и конспирологи, но и ультраправые, с которыми раньше даже плоскоземельщики быть рядом брезговали. Причем нынешний переход через прежние границы политической гигиены свойствен, скорее, молодым, на которых перестала действовать послевоенная антитоталитарная прививка. В итоге такое объединение выглядит… ну, не знаю – как если бы в России упертые коммунисты объединились с упертыми православными. Впрочем, в России, кажется, они и объединились.

... Однако вернусь к ковидиотизму. Двое моих немецких знакомых, совершенные либералы (феминизм, Грета Тунберг, права меньшинств, - всё ок) недавно всерьёз говорили мне о «масочной диктатуре», которая, по их мнению, грозит перерасти в настоящую. Хотя вообще-то эта диктатура требует соблюдения простейших правил. 1) Соблюдать социальную дистанцию. 2) Где это невозможно (в транспорте, магазине), надевать маску. 3) В ресторане, пивной, парикмахерской регистрироваться: в Германии в таких местах на входе всегда есть формы для контактных данных, чтобы, случись что, выявить цепочки заражения. Но нет – «диктатура»! В борьбе с которой многие ковидиоты вписывают в эти формы фальшивые телефоны и имена, что стало в Германии реальной проблемой.

Одного из борцов с диктатурой масок мне, правда, удалось загнать в угол вопросом про диктатуру туалетной бумаги. "Хорошо, а вытирать задницу - это не диктатура? Чистить зубы? Улыбаться, здороваясь? Мыться и стираться? Попробуй прийти на работу, воняя, - и бизнес-диктатура найдёт способ сломать тебе жизнь!"

Он задумался. И мы сошлись на том, что цивилизация - это вообще диктатура культуры. Которая настаивает на обмене части личной свободы на общественные блага, - большей частью по выгодному курсу. Я ношу неудобную маску, от которой у меня запотевают очки, не только потому, что боюсь заразиться: я не хочу заразить других, которые, в свою очередь, могут заразить моих близких. При этом отчего-то именно я своим поведением раздражаю ковидиотов. Хотя это их поведение угрожает мне, а не мое – им.

Откуда это ковид-отрицание и раздражение? Пути деградации неисповедимы, но одну причину попробую сформулировать. Наша цивилизация сейчас приспосабливается к жизни в условиях пандемии (которая, возможно, с нами на годы), во главу угла ставя любую жизнь. То есть пытается подняться на ступеньку вверх. А подъем в гору всегда трудозатратнее спуска. Кричать про диктатуру масок проще, чем быть цивилизованным цивилизатором в эпоху ковида. Особенно когда ты нашел единоверцев по недовольству.

Попробуйте, поставьте над собой – и, если есть, над своим бизнесом, типа ресторанного – не слишком обременительный эксперимент. Начните жить строго по трем немецким пандемийным правилам: сегодня смертность в Германии от ковида ниже российской на треть, и значит, есть чему поучиться. Но я, к сожалению, знаю, что услышу в ответ, потому что уже слыхал. «Ну, маску я стараюсь в необходимых случаях носить… Хотя, конечно, в транспорте и магазинах у нас ее дай бог половина носит… И в толпе на улице в ней вообще глупо выглядишь… А регистрация посетителей у меня в кафе? Да тогда ко мне и ходить не будут, это ведь не тюрьма!»

Угу. Но теперь вы по собственному опыту знаете, что такое цивилизация, кто такие ковидиоты, откуда они берутся и почему диктатура – страшная сила.

P.S. Комментарии следуют просто фантастические: прекрасный виварий с ковидиотами. Ребят, вообще-то в России смертность от ковида - при всей лживости российской статистики - уже в полтора раза выше немецкой. Но нет - Балканы гуляют... без маски, разумеется, потому что все сами по себе и нет ни малейшего понятия, не говоря уж про отстветственность, об общем благе. Балканы же я вспомнил оттого, что проводил там отпуск. Сначала была Словения, где многое походило на Австрию. Чистенькая и умытенькая, почти с теми же ограничениями. Потом пошла хмурая и часто игнорирующая запреты Хорватия. "Это ты еще боснийцев не видел!" И тут я увидел боснийцев. Плюющих вообще на все. Это было таким видением России. Так что, может быть, и хорошо, что в пандемию границы закрыты.

На вписке в Германии. Серия 4. Квартира на первом этаже с садом: продолжение сериала на Губин ON AIR

"Первый и последний этаж не предлагать" - это не про Германию. Ну, про последний этаж я как-нибудь расскажу отдельно, но за квартирой на первом этаже порой надо отдельно охотиться. По той простой причине, что к ней нередко полагается земельный участок. Иногда - крохотный, с балкон размером. Но иногда - вполне себе настоящий сад. Да-да, сад при квартире в многоквартирном многоэтажном доме - в 300-тысячном областном центре! Так, во всяком случае, живут в швабской столице Аугсбурге. Об этом - новая серия моего ютьюб-сериала "На вписке в Германии". Подписывайтесь на канал "Губин ON AIR"!

Секс при социализме

Fuck!

Для кого я вообще все это пишу?

В гребаном СССР я бы знал, для кого. В гребаном СССР вообще умели заниматься лишь тремя вещами: еблей, водкой и чтением книг. Потом, конечно, выяснилось, что ни фига не умели. Водка была херовой; ебля была, выключив свет и стащив под одеялом лифчики и труселя; а книги читали лишь потому, что а хули еще, если не ебля, водка и книги.

В прекрасной России последующего у наследников предыдущего тоже все оказалось не сильно лучше, хотя сильно многообразнее. Вино по тройной цене вместо европейского, секс в диком страхе на намек на малейшую однополость... Ну, а книги исчезли, насколько я понимаю, вообще. Кто что читает? В лучшем случае - смотрят. Мне с вами ни о последнем переведенном Кельмане, ни о, не знаю, о так-и-не-переведенном-Пинкере не поболтать.

Я пишу письма Торричелли. В его пустоту. Те, кому меньше 50, уже не поймут эту фразу.

Вот рецензия на книгу из последних в никуда. Хотя и опубликовано в "Деловом Петербурге".

Ну, и что там с сексом при социализме?

Кристен Годси. Почему у женщин при социализме секс лучше: Аргументы в пользу экономической независимости. – М.: Альпина нон-фикшн, 2020.



Издатель прислал мне эту книгу со словами: «Она про феминизм. Возможно, тебе не понравятся идеологически, но…»
Хорошенькое начало. Книги по астрофизике как-то без предуведомлений обходилось.

Но, в общем, он правильно сделал.

Профессор  Пенсильванского университета Кристен Годси, если судить по ее книжке, - это такая балерина Волочкова от общественных наук. У обеих сходны энергия, умение обрастать поклонниками и, главное, интеллект (что, подозреваю, способствует обрастанию).

Главный тезис книги – в названии: при социализме женщинам жилось лучше, чем при капитализме. И секс, да, тоже был лучше. В доказательство, правда, приводится единственное исследование, проведенное в ГДР, целью которого было (Годси сквозь зубы это признает) желание продемонстрировать превосходство над ФРГ еще и в постели. Но это неважно! Важно, что для Кристен Годси, никогда не нюхавшей социализма, жизнь женщин при социализме представляется раем.

Оплачиваемый декретный отпуск, ранняя пенсия, государственные ясли и детсады – супер! Это в ФРГ в 1950-х женщина не могла устроиться на работу без согласия мужа, - а в соцлагере в те же годы «продвигали женский труд в традиционно мужских профессиях, например в угольной отрасли». Профессор Годси, наверняка ничего в руках тяжелее пениса и томика Сьюзан Сонтаг не державшая, пишет про женщин с отбойным молотком с искренним восторгом.

Для доказательства преимуществ социализма в ход идет всё. Движущаяся история социализма и капитализма заменяется набором фотографий, которые сравниваются произвольно, но попарно. Вот кухонное рабство женщин Запада (мужья эксплуатируют их на неоплачиваемой домашней работе). Вот свободная карьера женщин Востока. Хотя тут, конечно, приходится помалкивать про размер зарплат в СССР или про то, что неработающую женщину могли привлечь за тунеядство. А также про то, что кухня (и дом) у европейских рабынь были иного размера, и что там нормой были стиральная, а потом и посудомоечная машины. А со временем нормой стал и кашеварящий дома мужчина.

Я, признаться, давненько не читал книг, набитых таким количеством подтасовок, уловок и уверток, ошибок и нестыковок, используемых исключительно ради воспевания любимой идеи. К чести Годси, периодически она чувствует, что слишком далеко заходит, и тогда, пытаясь оправдаться, проборматывает, что знает о преступлениях Сталина и Чаушеску. Но тут же гордо вскидывает голову: нельзя же весь социализм мазать черной краской! Там и хорошее было, и его следует перенять!
Но в науке это так себе методология. Посмотрел бы я, как автор применила ее к эпохе нацизма. И сколько времени проходила бы в Америке в профессорах, призывая заимствовать лучшее у режима Гитлера, - ну, хотя бы, пособия молодоженам или дешевые семейные круизы от организации «Сила через радость». Уверяя, что гарантировать такое счастье может только нацизм.

Но самое отвратительное в книге Годси не басни про социализм. И даже не профанация идей равноправия (потому что, призывая к компенсациям женщинам за биологическое неравенство, нужно требовать того же и для мужчин: если мужчины живут меньше, почему бы им и не выходить на пенсию раньше?). И даже не то, что весь этот левацкий феминизм неизменно сводится к превосходству женщины над мужчиной, то есть к новой несправедливости. А то, что в прекрасном женском мире Годси нет места любви. Той самой, которую не отвергает даже самый посконный, портянками пропахший, мачизм.

Идеальная женщина для таких феминисток, - та, кто рожает от анонимного донора и делает благодаря квотам гарантированную карьеру, а мужчин посылает к черту. Любви ее достойны только другие столь же продвинутые женщины, и поэтому если у нее и есть в жизни трагедия, - так только та, что она не лесбиянка.

Нет уж: лучше – Волочкова.

У нас была говённая эпоха

Текст, который ниже, я затеял писать для "Делового Петербурга", когда в очередной раз в фейсбучной группе "Журфаковцы" (или как там она называется, лень заглядывать, я сдуру подписался, отписываться тоже лень) кто-то разлил очередной кисель на тему "какое прекрасное время было, когда мы там учились!" Ну, и далее по списку - ах, какой прекрасный был декан Засурский! Ах, спасибо за знания!

Говно был московский журфак. Там не было самого примитивного аналога creative writing school, то есть писать там не учили совершенно. Интервью брать не учили. Не учили элементарнейшим профессиональным вещам. А декан Засурский, с гордостью бормотавший, что университет это не ПТУ, чтобы ремеслам учить, годился лишь как средство от мух. Они дохли от скуки на его лекциях практически сразу. Его учебник "Американская литература ХХ века" ("писатель-дегенерат Джон Дос Пассос", плюс хвалы  американскому социалистическому сухарю, в котором даже имена и названия взаимозаменяемы, потому что неважно, написал Эптон Синклер "Джимми Хиггинса" или же Джимми Хиггинс написал "Эптона Синклера", это все сон про рабочий класс, которому снится рабочий класс) - пустейшая книга, не стоящая даже плевка. Меня этот Засурский как-то раз за распитие алкоголя выселил на семестр из общаги на улицу. Распитие состояло в том, что в общажную комнату, когда мы все были на лекциях, ввалился комсомольский оперативный отряд и устроил шмон. На антресолях нашли пару бутылок из-под водки. Я на водку денег не тратил, предпочитая вино, и про бутылки эти не имел ни малейшего представления. Однако - выселили. Я к журфаку относился единственно возможным образом: как карманник к в трамвае относится к чужому пальто. Схвати кошелек потолще (скажем, лекции по античности Кучборской или семинар социолога Грушина) - и прочь. Споры в московских пивных, а также не имевшие никакого отношения к журфаку Валерий Аграновский и Давид Самойлов дали мне профессионально куда больше, чем журфак с его инвалидной кафедрой "тыр-пыр", "теории и практики партийной советской печати". Каково же было мое изумление, когда в фейсбучной группе я прочитал панегирик Евгению Прохорову с его учебником "Введением в теорию журналистики". Прохоров, если кратко, был густопсовым совком, залившим в опалубку своей книжонки триста страниц образцового железобетона, состоящего из  терминов типа "волюативность и номинативность", не имевшего никакого отношения к журналистике, но зато имевшего к прохоровским доходам. И нас все эти "релевантности и адекватности" заставляли зазубривать наизусть, как и насквозь лживую историю КПСС. При том, что курса истории на журфаке и в помине не было - и, кажется, нет и сейчас. Но не удивлюсь, если ничтожнейший, фальшивый учебник Прохорова по-прежнему там в ходу.

Я и правда не понимаю, что заставляет людей пускать розовые слюни, вспоминая жизнь в совке. У нас была говённая эпоха, - тут из доказательств достаточно одного запаха.

Ок, ладно, - вот обещанный текст

Аллергия на лучший в мире пломбир

Когда я в очередной раз слышу про «лучший в мире советский пломбир», то уже не реагирую. Я детство провел за границей, там было мороженое в рожках на три шарика, я выбирал: скажем, фисташковое, банановое, шоколадное. После этого тающий липкий кирпичик советского пломбира в двух сопливых вафельках в сознание не заходил. Лучшее в мире. Угу. Что там еще по списку лучшего? Лучшее в мире бесплатное образование? Когда я на первом курсе МГУ зашел в научную библиотеку и спросил, что почитать из Фрейда и Шопенгауэра, мне ответили, что эти книги разрешено выдавать не раньше четвертого курса, и то – по письму научного руководителя... Увы: мой университет не был лучшим в мире университетом, а библиотека не была лучшей в мире библиотекой.

Я понимаю, откуда у идеализации советского прошлого растут ноги, но эта идеализация отнюдь не безобидна. Это попытка на фоне личного заката – когда уже совсем рядом старость, край жизни, смерть – показать и доказать, что ты не напрасно жил, а тех доказательств, что под рукой, недостает. Недостает сложившейся жизни, которой можно гордиться – или успешной, развитой, уважаемой всеми в мире страны. И ты отчаянно вцепляешься в спину прошлого, как Иван-царевич – в спину серого волка, как Иванушка-дурачок – в спину конька-горбунка: лишь бы спасли! Плевать, что под тобою волк, который схрумкал в ГУЛАГе гору внучек и бабушек.

Почему я эти умиления по поводу прошлого считаю довольно опасными? Да потому, что они оправдывают то, чего следует стыдиться. «Особый» путь, - будь он хоть русский, хоть турецкий, - обычно означает всего лишь оторванность от передовых стран, да еще с яростным желанием доказать, что они никакие не передовые. Поэтому из особого пломбира неизбежно вытекает и особая духовность, славная тем, что подразумевает тюремный срок за свободное слово.

Умиление прошлым – одна из причин, что «особые» страны век за веком ходят по одному и тому же кругу. Бродский был травим точно так же, как перед тем травили Солженицына, и как сейчас травят Алексиевич. На дне этой круговой колеи – несостоявшиеся судьбы, а за рулем едущей по колее машины – те, кто смертельно боятся потерять руль. И счастье для участников движения по кругу возможно лишь в воспоминаниях, но не в реальности. Это не только мое наблюдение. Вы же в лучшей в мире школе читали Некрасова, «Кому на Руси жить хорошо»? Так кому? Ни-ко-му. Ни крестьянам братьям Губиным, ни купчине толстопузому, ни царю. Пелевин то же самое выразил еще язвительнее, сказав, смысл русской цивилизации состоит в переработке солнечной энергии в народное горе.

Да, я настаиваю, что идиллизация и идеализация прошлого не безобидны. Идиллические воспоминания о советском лете в Крыму вылились в одобрение аншлюса Крыма. Конечно, прекрасный «Артек» снова наш, взвейтесь кострами! Однако рубль сложился вдвое, экономика катится вниз, у России в мире снова слава империи зла, в Крым не заходит ни один чужеземный корабль, не прилетает ни один иностранный самолет, а жителю не получить ни в одном европейском консульстве визы.
Но признать это означает сказать: «Мы, мое поколение и я лично совершили чудовищную ошибку. Мы виноваты. По этой причине мы хоть и не лишены права на коллективное воспоминание, но лишены права на коллективное умиление. Простите нас, если сможете».

Я понимаю, что коллективный запрет на умиление сейчас невозможен, поскольку означает и коллективную ответственность. Более того: чем хуже будут в настоящем идти дела, тем больше людей будут за прошлое цепляться. Но никто не мешает положить конец умилению в индивидуальном порядке.

В конце концов, белорусы в какой-то момент перестали, похоже, умиляться отеческой заботе батьки, колосящимся нивам, спеющей бульбе, вообще всему этому колхозу «Светлый путь» - и тем самым сформировали запрос на перемены.
Дав себе шанс выбраться из колеи.

5 книг о старости и смерти. Новое видео на ютьюб-канале "Губин ON AIR"

Это раньше смерть была происшествием (инфаркт - и все), а теперь смерть - это процесс. Мы обречены долго, долго, долго стареть. И, что печально, для этого пути почти не создано путеводителей. Но кое-что на русском языке разыскать все же можно.

Европейское покаяние: "Да вы там неграм скоро ноги мыть будете!"

Чему я начал учиться сначала в Англии, а завершил (со сдачей прюфунга) в Германии, так это предмету "Не суди о жизни в стране, которой не знаешь". Скорость учебы от многого зависит - от работы и любопытства, от поездок и знакомств, от знания языка и объема чтения. Но сейчас я безошибочно, с первого абзаца, понимаю, чье суждение о Европе читаю: русского, живущего в Европе - или русского, глядящего на единую Европу как на объединение, в лучшем случае, пляжа с распродажей. Правда, среди многочисленных русскоязычных мигрантов в Германии нередок и третий тип: напыщенного идиота, навсегда влипшего в свой год отъезда, как комар в смолу, что по прошествии мильона лет заставит глядеть на него в восхищении (от смолы), - но не раньше.

В общем, эта преамбула к тексту, опубликованному на "Росбалте" еще летом, но который я забыл тогда перепостить. Вот он.

Европейское покаяние: забавно, ярко и очень эффективно

Когда я читаю очередной комментарий к своим сетевым запискам из Германии то понимаю, насколько Россия не Европа. «Да вы там в бундесхалифате совсем сдурели перед всеми на коленях стоять! Скоро будете мыть неграм ноги, в День Мартина Лютера Кинга! И каяться за немецкие колонии в Африке!»

То, что из России на фоне американских событий выглядит идиотизмом раскаянья невесть перед кем невесть за что, что есть сдачей «старой Европы», - из Германии смотрится совсем по-другому. Европа не стоит на коленях, прося прощения у торжествующего хама. Европа, скорее, вошла в эпоху пост-раскаяния. Это значит, что полностью сформирована новая повестка дня, а старая, во время которой раскаяние было мощным рабочим инструментом, выполнена. При этом инструмент остался в коллективном доступе. На нем и паразитируют многие – кто по глупости, кто расчетливо. Например, паразитируют многие евреи-эмигранты из России 1990-х, которые сидят четверть века на социальном пособии, но заявляют гневно, что Германия за Холокост им по гроб жизни должна. Да, про них мало слышно – но они и немецким владеют слабо, да и немцы действительно испытывают за нацистское прошлое чувство вины. Однако суммарно подобных игроков с покаянием достаточно, чтобы обращать на себя внимание. Хотя и недостаточно, чтобы на повестку дня влиять.

Что я имею в виду под старой и новой повесткой дня Запада?

Это, в общем, программа перехода от индустриального мира к постиндустриальному. Скажем, сегодня основные темы для Германии – изменение климата, «зеленая» энергетика, новая гендерная идентичность и вообще новая идентичность информационной эпохи. Это рисует крайне непривычную для русского глаза картину. Например, популярнейшая у немцев тема – гибель пчел. Они действительно гибнут, и по всему миру, но в России всем на это плевать, кроме пасечников, а в Германии это за последние годы изменило ландшафт в буквальном смысле. Там, где раньше были покосы и стриженые газоны – теперь луговое буйство цветов, а штраф за убийство насекомых-опылителей сравнялся по размеру с ценой «мерседеса» D-класса. Это, кстати, тоже форма покаяния: перед загубленной природой, и я не шучу. Тот же механизм – раскаянья за ужас, прежде вытворяемый с планетой – движет во многом и развитием «зеленой» энергетики, которая уже производят в Германии половину электричества. Тот же механизм действует в отношении этнических, национальных, политических, гендерных меньшинств. Русский глаз, опять же, реагирует лишь на яркие пятна – например, на легализацию однополых браков (в Германии это произошло в 2017 году), не замечая мозаики в целом. Но на курсах немецкого, проходя тему «семья», придется запоминать: «одинокоживущий», «одиноковоспитывающий», «лоскутная семья» (это когда в одной семье дети от разных браков) и «большая семья» (с несколькими поколениями под одной крышей…) Гендерные роли вообще в Европе переосмыслены кардинально: в Германии мужчины стоят у плиты точно не реже женщин (и я не исключение. Господи, какого удовольствия я себя раньше лишал!) Представить невозможно, что в 1950-х женщина в ФРГ не имела права устроиться на работу без письменного согласия мужа…

Аналогичный процесс произошел в Германии с эмиграцией и эмигрантами. В России крайне популярна фраза Меркель о крахе мультикультурализма, но Меркель (я нашел ее выступление 2010 года) имела в виду, что жизнь национальным эксклавом, без понимания немецких языка и культуры (как, кстати, нередко живут русские эмигранты) не должна поощряться. И я с ней согласен. Но в месте, где я живу,Collapse )