...В продолжение вчерашнего поста.
В предыдущем "Огоньке" есть мой текст про то чувство тревоги, которого не было еще в 2000-м, и которое сегодня у всех (или почти у всех). Опубликованный текст вот: http://www.ogoniok.ru/4998/15/
Полный же текст (в "Огоньке" приходится порой сильно сокращать) - под катом.

ПРЕДЧУВСТВИЕ ГРАЖДАНСКОЙ ВИНЫ

Никогда еще в России так сладко не ели, так мягко не спали и так разухабисто не потребляли: по моим наблюдениям, называющие себя миддл-классом в Москве живут на уровне up middle в Лондоне. С чего бы тогда постоянно, настойчиво и всюду – разговоры, что скоро все накроется?

Чем успешней социальный слой, тем чаще внутри подобные разговоры: это примета последних лет трех. Их важная составляющая – слово «подушка». Подразумевается, смысл жизни в России – заработать столько денег, чтобы превратить их в постоянный источник дохода, и с этой подушкой перенести семейную спальню в Прованс или тот же Лондон. Показательно даже не стремление к жизни рантье (мечта о ней характерна для всей корпоративной культуры), а то, что жизнь рантье в пределах России не признается жизнью. И то: русское население Лондона выросло за 3 года с 200 до 300 тысяч!
Успешный россиянин – получивший в рекордные сроки с жизни в России очень большую, по западным меркам, премию – мучим эсхатологическими настроениями. Я насчитал 10 объяснений этой тревоги.

Версия 1: исторических аналогий

Точно так же, как литературу в России еще считают «учебником жизни» (хотя она – лишь развлечение, и изредка – корм для ума), так и историю многие полагает инструментом прогноза.
Когда еще, спрашивается, Россия развивалась так бурно? Когда на 10% в год рос ВВП? Когда страна переживала такой строительный бум? Правильно: в серебряный век 1900-х, кажущийся теперь золотым. Чем кончилось – известно: войной, революцией, крахом. Второй бум потребления, уже в конце 1990-х, был краток и, опять же, завершился дефолтом и пятикратной девальвацией рубля. Следовательно, и нынешние изобильные годы, с их миллионами продающихся иномарок и гектарами вводимых в строй гипермаркетов – наваждение, морок и жизнь взаймы.
Возражения, что спады сменяют подъемы всюду и везде, отметаются: известно же, что мы не такие, как все.

Версия 2: неравенства распределения

Россиянин, путешествующий по миру, не всегда сформулирует, но всегда чувствует важное отличие России от Европы. Нигде нет такого контраста между провинцией и столицей: отъедьте от Москвы на полсотни верст. Провинциальные французские Тур, Амбуаз, Санлис – прелестны, как бонбоньерки; то же с итальянской Вероной, испанской Валенсией. Дело не в истории (Ярославль, что ли, менее историчен?), а в поголовной бедности наших регионов, вид которых вызывает неизбежное ощущение, что московский пир изобилия – пир грабителей во время российской чумы. Грабителями же и устроенной.
И любой губернатор, мэр, глава муниципального образования, да что там! – просто знаток бюджетных трансфертов подтвердит, что так оно и есть. Какой бы «Разъединой России» он членом не состоял. Да и попробуйте объяснить, с какого резона Москва получает бюджетные субвенции «на выполнение столичных функций» - хотя бытие столицей в условиях централизации власти и так обеспечивает золотой дождь?
Владение же «Мерседесом» в окружении «Жигулей» уверенности в будущем не прибавляет. Прибавляет – владение «Ламборгини» в окружении «Мерседесов».

Версия 3: пластмассовой диктатуры

Смысл в том, что пресловутая анонимная российская «власть», управляющая политически пассивным населением, к тому же преданным своему президенту, ведет себя так, как будто этого президента все только и мечтают, что свергнуть – чем порождают нервозность даже среди лояльных.
Спрашивается: зачем было избивать участников вполне легального митинга в Петербурга, тихо-мирно шедших к метро? Зачем – придумывать идиотские даже для идиота способы недопущения в Самару участников марша несогласных? Зачем – вводить цензуру на сценарии мыльных опер (а об этом я слышал от больших начальников на РТР?)
Когда власть сильна, она либо позволяет оппозиции все, либо уничтожает ее на корню. То есть если бы «Другая Россия» допускалась к митингам и телеэфиру (или если бы Каспарова, Рыжкова и Касьянова расстреляли на стадионе), обыватель был бы спокоен. А так, как говорит мой знакомый лондонский банкир – «авторитаризм в России пластмассовый. Закручивает пластмассовые гайки пластмассовым ключом». Миддл-класс знает за пластиком свойство дешевого заменителя металла – и невольно вибрирует, подозревая за властью не силу, а постыдную тайну. Ее позвали кровопролитие учинять, а она чижика съела.

Версия 4: кредитная

Треть населения страны прочно влезла в кредиты. Вице-президент крупного банка год назад рассказывал о попытке выйти на Урал: оказалось, что в Екатеринбурге местными банками выдано 260 тысяч кредитов. Ну и что, город-то – миллионник? А то, что в пересчете на экономически состоятельное население – это два кредита на семью. Набрав же кредитов, россияне обрекли себя на нервозную жизнь от выплаты до выплаты. И вот сидит московский менеджер, переехавший из «однушки» в Беляево в «трешку», и трясется: зарплата у него $4500, а выплаты банку $2500, а в новой квартире кладут полы из дубовой доски, а старая, продажей которой он рассчитывал свести концы с концами, зависла в листинге, хотя уже трижды снижали цену. И вот – очередная выплата, а зарплата на карточку не переведена. Как ему смотреть с оптимизмом в будущее?

Версия 5: кризиса осуществленных желаний

Словно в анекдоте, в котором нового русского не радуют старые елочные игрушки, многие из самых обычных россиян напоролись на то, за что боролись. А боролись они со времен СССР за материальную обеспеченность, в процессе борьбы придя к убеждению, что любые штучки типа «духовности», «нравственности», «морали» или, не к ночи будь сказано, «культуры» есть либо удел лохов, либо инструмент их разводки.
Проблема же образовалась в том, что осуществить материальную мечту оказалось проще, чем завести новую. Машина покупается в кредит. Жидкокристаллический телевизор с метровой диагональю стоит лишь тысячу долларов. И вот телевизор, машина, квартира и дача приобретены – но место счастья занимает тоска. Лучше всех эту тоску выразил в своих романах Владимир Спектр. Он как-то был у меня в радиоэфире, а комментировала его пожилая психолог. Даже не читав роман, она сказала, что проблема героя – это проблема инфантильной личности, чьи запросы удовлетворены раньше, чем сформированы. Что герой кричит от боли, но даже не рефлексирует, ибо в его личности страданию не от чего отражаться.
И Спектр из студии бежал, забыв на столе ключи от BMW. Потом, разумеется, вернулся.

Версия 6: нефтяная

Упоминаю ее лишь потому, что большинство уверено: именно углеводороды есть источник их благ – пусть даже их личные блага проистекли из торговли каким-нибудь китайским трикотажем. На самом деле, продажи нефти и газа обеспечивают лишь 40% ВВП, а в последние пару лет не они, а потребительский спрос является главным двигателем российской экономики. Другое дело, что основные нефтепотоки национализированы, то есть переведены от известных владельцев к неизвестным, не отвечающим ни за что. Это приводит к ситуациям, когда, при росте мировых цен не нефть, капитализация нефтяных госкорпораций падает. Когда такое случилось, спрашиваете? Да вот в этом, 2007-м, году.

Версия 7: качества госуправления

Парадокс: какое социологическое исследование ни возьмешь, деятельность всего государства, кроме главы государства, оценивается ниже уровня воды в сортире, в котором когда-то глава государства обещал замочить всех врагов. Государственное здравоохранение? – Зурабова готова разорвать не только чернь, но и приличные портфельные инвесторы; пенсионная система? – полный кошмар; армия? – дедовщина и три копейки в год на довольствие. Продолжать можно до бесконечности.
Попробуйте хоть раз проехать по трассе Москва-Петербург. Там мириады автопоездов с новенькими иномарками и километры кошмарной разбитой двухрядки с засевшими в кустах гаишниками. Иномарки в страну ввозятся благодаря частному бизнесу, дороги не ремонтируются и поборы взимаются благодаря государству. Жизнь в России вообще ограничена смертью государственной ответственности. Десятки моих знакомых в последние годы построили себе дачи, но ни к одной их них не подведен газ. Хотя в стране существует «Газпром», и глава его неплохо выглядит.

Версия 8: инфляционная

Уровень инфляции в стране (около 10%) в полтора раза ниже роста доходов. Казалось бы, это повод не для тревоги, а так, для раздражения, которое вызывает, скажем, подорожавший на 2 рубля йогурт. Если бы не одно: растет и расслоение по доходам. Так что доходы опережают инфляцию у богатейших, а что у беднейших (да и среднейших) – вовсе не факт.
Вот моя знакомая петербургская барышня 10 лет курсирует (как и я) между двумя столицами. Только предыдущие 9 лет она курсировала в купе, а в этом году – в плацкартном вагоне. Если самый дешевый купейный билет в январе стоил 900 рублей, то в мае – 1800. За билет на скоростной поезд в один конец (5 часов, 650 километров) надо выложить 2700 рублей. Для сравнения: поезд Париж-Биарриц (те же 5 часов, но 900 километров) обходится в 100 евро в оба конца. Барышня является переводчиком-синхронистом, а потому собирается из России отчаливать. В сторону Биаррица.

Версия 9: купленной Фемиды

У приятеля детства, владельца автосервиса – большие проблемы. Сына схватили средь бела дня и забрили в армию. У жены, работающей в химпроме, Госнаркоконтроль остановил производство, объявив растворитель этанол наркотиком, а ее саму – сотрудницей наркокартеля.
Сын был отмазал за 500 долларов (дешево: у того просто не было при себе документов), с женой сложнее: эмвэдэшная крыша знакомого объяснила, что передел собственности в химической промышленности крышует ФСБ.
Я не знаю, что здесь правда (кроме проблем), приятель не знает тоже. Возможно, его собственная крыша разводит его на деньги; возможно, на деньги разводят крышу. Факт в том, что любая серьезная крыша давно стала государственной, а разница между бандитами без формы и бандитами в форме только в форме (что для приятеля хорошо: «Когда вижу ментов, сразу перехожу на другую сторону»). В возможность решать проблемы по закону, через суд, он не верит ни на грош. «Суды куплены, МВД поголовно куплено, ФСБ втрое дороже, но куплено, администрация куплена», – говорит он, не доводя рассуждение до главного: а кем, собственно, куплено все?
Бизнес приятеля недавно был оценен в миллион. В полмиллиона – его квартира. Сегодня он думает, что – бизнес или квартиру – выгоднее продать, и, опять же, свинтить. Он просто не уверен, что не придут за его автосервисом.

Версия 10: глобального кризиса

Между прочим, 60% российского фондового рынка – деньги зарубежных инвесторов. А мировой фондовый рынок переживает не лучшие времена. Многие скорый кризис: начнется все с США, где ждут обрушения рынка недвижимости, вызванного, в свою очередь, кризисом ипотеки.
Какая связь между ипотекой в Айове и работой в Курске? В нашем мире – прямая. При глобальном кризисе инвесторы в первую очередь выводят деньги с emerge markets, рискованных рынков, к которым относится и Россия. Капитализация наших компаний мгновенно падает, кредиты для них становятся золотыми, сотрудники теряют работу, а банки банкротятся, потому что ипотечные и потребительские кредиты перестают возвращаться. А политическая элита, так же обедневшая, вмиг перегрызается и начинает рассказывать друг о друге такое, что выдержать это может только слепоглухонемой.
И тут уж действительно – требовать импичмента и строить баррикады. Чему МВД, ФСБ, спецназ и ОМОН, потерявшие доход от крышевания, вряд ли будут сопротивляться…

Честно говоря, я попытался суммировать все версии. Но в итоге пришел к еще одной – собственной. Разваливая с яростной радостью СССР (а его погубила нелюбовь суммарного «мы»), строя новую России в голоде и холоде (буквально), мы, в общем, грезили о стране европейской, или точнее, пан-атлантической цивилизации. Базовые принципы которой едины от Ванкувера до Копенгагена: свобода, справедливость, закон, благосостояние. И где последнее есть только следствие из первых трех. И к которому (в смысле, богатству) некоторые страны шли десятилетиями.
Мы же мгновенно, при первой углеводородной оказии, разменяли на деньги и свободу, и справедливость, и закон. По уровню потребления – мы вполне Европа. По типу внутреннего устройства – даже не Азия, где картель, семья, жус, клан открыто узурпируют власть. Мы стали вновь, как и во времена СССР, уникальной страной.
И теперь трясемся, ни видя ни примера, ни поддержки нашей уникальности – чувствуя только, что дом стоит на песке. Ну, или на нефти: качается.
И к этому привели не Ельцин и даже не Путин, а общее коллективное – и, боюсь, что сознательное. Поэтому каждый, способный хоть к малейшему анализу, и ощущает сегодня так тревожно свою вину. Потому что знает: на этом свете или на том, самому или наследникам, но ее придется искупать.